«Иракский кризис»

Кроме того, что нападение на Ирак стало причиной многочисленных смертей, оно нарушило международный пакт, принятый после всех ужасов второй мировой войны, чтобы запретить применять силу в международных отношениях. Это нарушение и постоянная террористическая угроза заставили ООН поразмыслить над оправданностью использования силы. Применение силы всегда сопровождается заявлениями правительства о добрых намерениях, но как можно верить этим обещаниям. США заявляли о желании учредить демократию в Ираке, для чего были обязаны продемонстрировать некоторые формальные элементы, но Ирак не будет иметь ни настоящей демократии, ни настоящего суверенитета, разве что не сильно обостряется противостояние американских граждан и иракцев. Если бы Ирак становился настоящим демократическим государством, это было бы шиитское большинство, так же как в Иране или в случае саудовских шиитов, и мы присутствовали бы при рождении шиитского региона, контролировавшего основные мировые запасы нефти.

Наоборот, контроль этого региона Соединенными Штатами позволяет помешать возникновению много полярного мира, независимой Европы и Азии, как замечал Бржезински в 2003г. Независимый Ирак мог бы также использовать деньги от нефти, чтобы снова начать войну с Израилем. В Уставе ООН военная агрессия считается абсолютным преступлением, но в 90-х гг., во время правления Билла Клинтона, США разработали новую доктрину, согласно которой они оставляют за собой право действовать силой в одностороннем порядке. Администрация Буша только углубила эту новую доктрину, основываясь на вере в участь американской нации, предопределенной Богом. В противоположность этому, ООН вновь утвердила заключения доклада экспертов на высшем уровне, что законно применять силу можно лишь в целях защиты, обороны. В этих условиях, растет напряжение между США и остальным миром.

Группа российских и украинских политологов

Колонка сбоку: авторы – Вадим Карасев, директор института глобальных стратегий, (Киев); Владимир Маленкович, директор международного института политических исследований, (Киев); Андрей Пионтковский, президент Центра стратегических исследований, (Москва); Глеб Павловский, президент Фонда политической эффективности, (Москва) и Марк Юрнов, президент экспертного фонда.