Мы не откажемся от переговоров о возможной черно-желто-зеленой коалиции, если ХДС/ХСС нам ее предложит, но мы не станет гарантами политики, за которую партия Меркель (Merkel) и Свободная демократическая партия не получили большинство голосов. Я не могу себя представить министром, если канцлером будет являться Меркель. Она будет настаивать на отказе от ядерной политики, продвигать технологии генетической модификации, упразднять социальные права и вести рискованную внешнюю политику.

Мы не приветствуем снижение налогов, мы выступаем за упрощение системы налогообложения. Если государство воспримет ее инициативы всерьез, мы не сможем себе позволить это снижение. Я не хочу слабого государства, не способного помочь своим гражданам в случае стихийного бедствия, как это произошло в Соединенных Штатах.

Мы должны повернуться к реально существующим программам и людям, то есть Меркель и Вестервелле (Westerwelle). Мы потеряли большинство голосов, мы должны вернуться к истокам, встав в оппозицию. Очень важно уметь давать ясные ответы относительно тенденций к индивидуализации общества и необходимости для человека социальных структур. ХДС/ХСС проиграл потому, что он оставил эти пункты без внимания.

К черным, получивших большинство голосов в Шлезвиг-Гольштейне и Северном Рейн-Вестфалии, уже были применены санкции в связи с их политикой отбора и негибкостью в отношении социальных вопросов. Поэтому нам есть чего предложить на будущих муниципальных и парламентских выборах.

Люди не хотели, чтобы все так продолжалось, они хотели перемен, поэтому ХДС/ХСС опередили красно-зеленых на 440 тысяч голосов. Тем не менее, боязнь перемен оказалась слишком сильной, поэтому за левых проголосовало больше людей, чем ожидалось. Красно-зеленые вместе с Партией демократического социализма опережают ХДС/ХСС вместе с СвДП, но люди предпочли более умеренные изменения. СДПГ удалось запугать самых низкооплачиваемых работников.

Ангела Меркель вела борьбу на определенных условиях: она, являясь лидером самой сильной партии в Парламенте, должна сформировать правительство и стать канцлером.

Мы будем вести переговоры со всеми партиями за исключением партии «левых». Мы начнем с СвДП, продолжим с СДПГ и с Зелеными. В интересах нашей страны мы должны отчетливо показать, что предвыборная кампания завершена, и что мы с покорностью согласимся с результатами выборов. Мы должны эффективно работать над федеральной реформой и реформой системы налогообложения. Этого от нас ждут и за границей. В Германии возможно все, нельзя лишь терять время.

Я не буду участвовать в следующих президентских выборах. По логике, канцлер, который сегодня придет к власти, также должен будет участвовать в следующих выборах. К тому же мое место в Ганновере. Я хочу там долго оставаться премьер-министром.

Мы – истинные победители на этих выборах, т.к. набрали на 4% больше голосов, чем в прошлый раз. Партия СвДП утратила силу, потому что представители ХДС/ХСС потеряли голоса избирателей. Но самое важное в другом – страна изменилась. Впервые с начала 50-х годов старые земли заявили о необходимости левых социал-демократов. Еще год назад я не думал, что это возможно. Долгое время на выборах мы набирали от 4 до 5,1%, а в этот раз получили 8,7% благодаря альянсу с западными силами, а также благодаря Оскару Лафонтену (Бывший председатель Социал-демократической партии Германии (СДПГ)), это очень хороший результат.

Многие газеты выступали не только против политики Лафонтена, но и против него самого, и многие люди, особенного на востоке страны, отреагировали на это, сказав: все, хватит. Большими партиями, и даже партией Зеленых, завладел неолиберализм. Неолиберализм царствует и на экранах телевизоров, и в остальных СМИ. Тем не менее, намечается отход от этой тенденции, как видно из освещения событий в Tageszeitung и Die Zeit. Вновь с нами сила, способная перебороть сложившуюся в Бундестаге обстановку.

Мы переживаем уникальную ситуацию, правительство Зеленых и СДПГ отвергнуто, но и коалиция ХДС/ХСС и СвДП также не получила необходимой поддержки. Это говорит не о нестабильности, а о нормальном европейском состоянии.

Сегодня мы имеем левое большинство с ХДС/ХСС и СвДП. Я не знаю, идет ли речь о левом большинстве или, как утверждает Оскар Лафонтен, о левоцентристском большинстве. Если в коалицию войдет СДПГ, социальная регрессия будет менее драматичной, чем при единоличном правлении ХДС/ХСС и СвДП.

WASG (Wahlalternative Arbeit und soziale Gerechtigkeit, предвыборная альтернатива за труд и социальную справедливость) победила вместе с нами, и мы должны объединиться как можно быстрее. В СДПГ больше членов, но WASG будет доминировать в десяти регионах, а мы лишь в шести. Возможно, мы объединимся на берлинских выборах следующей весной.

Выборы в Германии могут привести к возникновению множества различных коалиций. Если анализировать результаты выборов, исходя из классического разделения на правых и левых, можно констатировать, что левые партии получили большинство голосов. Но Меркель пытается отрицать это, как и важный урок, полученный на прошедших выборах. С другой стороны, Герхард Шредер заранее отмел любую возможность альянса с новой левой партией в силу своей антипатии к Оскару Лафонтену и несовместимости их программ.

Большой неожиданностью на этих выборах стали хорошие результаты, полученные новым левым антилиберальным движением. Оно объединяет Партию демократического социализма, преобразованную из коммунистической партии ГДР и WASG, состоящую из альтерглобалистов и профсоюзных деятелей. Эта партия может сильно навредить СДПГ, так как Шредер проводил неолиберальную политику и отправил немецкие войска в Косово. Часть левого электората восприняла эти действия как предательство. WASG рассчитывала на 12%, но получила гораздо меньше из-за Ангелы Меркель. Меркель представила настолько бредовую ультралиберальную программу, что этим добавила очков Шредеру.

Из прошедших выборов можно извлечь два урока. Во-первых, риторика предательства социал-демократии может повредить альтерглобалистам, показавшись чрезмерной. Во-вторых, Шредер должен помнить о том, что его спасло.

Результаты выборов в Германии не стали решающими. Так, имя нового канцлера станет известно лишь после ожидаемой встречи представителей двух главных партий, ХДС/ХСС и СДПГ. Представителей обеих партий призывают прийти к согласию, что позволит положить конец кризису, переживаемому страной.

Первые переговоры между основными соперниками на выборах были отмечены политическим эгоизмом и непониманием. Возможны два варианта решения проблемы: первый и наиболее вероятный – «большая коалиция» между двумя партиями. Но кто в этом случае станет канцлером? Второй вариант заключается в отстранении от власти обоих соперников, Шредера и Меркель, и выборе третьего лидера, который устроил бы обе партии. Эта альтернатива должна быть предложена немецкими предпринимателями, наиболее затронутыми длящимся политическим кризисом. Коалиции, на создание которых рассчитывали до выборов, то есть союзы между разными партиями разных цветов, после объявления результатов стали невозможными. Поэтому процесс выбора канцлера (без цвета и вкуса), несомненно, ухудшит ситуацию в Германии, тем более, что страна переживает тревожный период и особенно нуждается в сильном правительстве.

Однако в этих выборах знаменательно, прежде всего, иностранное вмешательство в конфликт между немецкими партиями. Турция, например, выразила свою поддержку Социал-демократической партии и лично Герхарду Шредеру. А Соединенные Штаты решили поддержать Христианско-демократическую партию и ее лидера Ангелу Меркель. В этих обстоятельствах, стоит вспомнить, что Анкара выразила поддержку руководителям СДПГ, а выходцы из Турции представляют 2,2 миллиона населения Германии и могут напрямую влиять на все планы.

Для нас отношения с Израилем – драгоценное сокровище, которое необходимо сохранить. Мы должны помнить об истории этой страны и об ответственности, связанной с ней. Мы должны занять четкую позицию по отношению к еврейскому сообществу, проживающему в Германии, и, конечно, по отношению к Израилю. Очень важно сохранить динамичные отношения. Я дала лишь два интервью иностранным СМИ. Одно - New-Yorker, второе – израильской Ha’aretz. Я даже намеревалась посетить Израиль, но из-за напряженной предвыборной кампании не успела это сделать.

ХДС уже два с половиной года использует в своих кампаниях оранжевую символику, то есть этот выбор не имеет ничего общего с оранжевой революцией на Украине или действиями противников вывода поселений из Сектора Газа. Вывод поселений – великий поступок, предпринятый Ариэлем Шароном, и может позволить найти новый подход к урегулированию палестино-израильского конфликта.

Антисемитизм – серьезная проблема, и мы планируем решительно с ним бороться. Для этого мы хотим усовершенствовать программу обмена между молодыми немцами и израильтянами.

В том, что касается Ирана, у всех нас единая цель: помешать Тегерану обзавестись ядерным оружием. Учитывая трудности, переживаемые этой страной, Иран не может уйти от диалога. Подход, разделяемый Францией, Великобританией, Германией и США, - верный.

Я, как и многие американцы, считаю, что Ангела Меркель – наилучший выбор для Германии, так как ее программа не имеет ничего общего с антиатлантизмом СДПГ. Впрочем, немцы хорошо понимают, что радикальные реформы сегодня необходимы. Парадоксально, но успех Левой партии может объясняться отчаянной надеждой немецкого народа покончить с традиционной политикой. Так или иначе, находясь в растерянности от царящего в стране экономического маразма, немцы явно готовы следовать радикальной политике.

Сегодня Германия стоит перед выбором между реформированием социальной системы для адаптации к глобальному рынку и мерами, совпадающими с американским видением, т.е. снижением налогов и стимулированием потребления. Первая методика вызывает возгласы неодобрения, а вторую трудно воплотить в жизнь из-за возникающих культурных и финансовых проблем. Однако эти меры в среднесрочной перспективе могут принести рост ВВП на более, чем 3%.

Сегодняшнее состояние трансатлантических отношений – во многом вина Герхарда Шредера и Жака Ширака, имеющих свои личные интересы. И тот и другой могли подумать, что конфронтация с США способна обеспечить им непререкаемый авторитет в своих странах. Но Франция и Германия разделяют совсем другие принципы, а вовсе не этот устарелый антиамериканизм. Они едины, прежде всего, в глобальной ориентации европейской стратегии, которой это несомненно пойдет на пользу. Избрание Ангелы Меркель могло бы помочь Германии расширить свой политический выбор, не ограничивая его лишь недоверием к США. В этом случае Берлин перестанет понимать под своей внешней политикой исключительно франко-германские отношения, являющиеся, в конечном итоге, изолирующим фактором. Если к власти придут такие личности, как Ангела Меркель и Николя Саркози, то быстро и кардинально изменятся как трансатлантические отношения, так и отношения внутри Европы. В действительности, франко-германская пара сможет позитивно влиять на европейскую судьбу, только возобновив союз с Вашингтоном.

Трудно предсказать, каков будет вес Германии в Европе, но эта страна, как и остальные члены ЕС, должна переосмыслить свое отношение к НАТО и понять необходимость придания этой организации ключевой роли в обсуждении решений важнейших мировых проблем, таких как ситуация в Афганистане, Ираке и на Ближнем Востоке. Связи между Берлином, Пекином и Москвой обеспечиваются Шредером, а вовсе не постоянной позицией немецкой дипломатии. Истинная проблема современной Германии заключается в ее желании играть главнейшую роль на международной арене, но делать это опосредованно, при помощи таких организаций, как ООН и ЕС.

Вопреки прогнозам опросов общественного мнения, ХДС не оправдала надежд на выборах в Германии. Несомненно, партия заняла первое место, но полученные результаты далеко не те, что были обещаны, как только Герхард Шредер заявил о проведении досрочных выборов после поражения его партии на региональных выборах и резкого уменьшения народной поддержки проводимых им реформ. Невиданный подъем либеральных демократов не смог обеспечить большинство правоцентристскому блоку. Ситуация очень сложная, и решить ее могут выборы в Дрездене, где выборы были перенесены на 2 октября.

Недавнее большинство в Бундестаге сегодня стало меньшинством, но еще неизвестно, какая коалиция в итоге придет к власти. Левая партия исключила свое участие в составе правительства, либералы не хотят объединяться ни с какой другой партией, кроме ХДС. Наиболее вероятна «большая коалиция», в которую войдут СДПГ и ХДС/ХСС. Но Герхард Шредер отказался поддержать правительство в случае, если его возглавит Ангела Меркель. Таким образом, похоже, что альянс между двумя главными партиями исключен, по крайней мере, между их лидерами. Неужели, потеряв звание локомотива экономического роста Евросоюза, мы вынуждены потерять и правительственную стабильность, которая всегда была главным фактором экономического и политического успеха Германии?

Ответ прост: нет. Подобная политическая игра возникает в Германии уже не в первый раз. На региональном уровне она повторяется даже достаточно часто. В этот раз ее результат не ясен, но ее следствия в отношении внутренних и дипломатических дел скорее успокаивают, чем тревожат. С точки зрения внутренней ситуации, настоятельная необходимость компромисса может способствовать решению наиболее острых вопросов. Но и с точки зрения трансатлантических отношений, компромисс может сыграть благоприятную роль. Можно ожидать, что г-жа Меркель приложит усилия к активизации германо-американских отношений, но не стоит надеяться на слишком радикальные изменения, так как общественность Германии по-прежнему резко выступает против участия в военных операциях. Что касается франко-германских отношений, то любое правительство будет стремиться усилить значимость этого альянса.

В целом, объективный взгляд на ситуацию открывает более успокаивающие перспективы развития отношений с основными партнерами Германии, чем можно подумать, увидев двойственные результаты выборов.