На этой неделе исполняется десять лет евро-средиземноморскому партнерству. Эту годовщину мы празднуем в городе, где все начиналось, - в Барселоне. Я был очень горд выпавшей мне честью возглавлять нашу первую встречу, цель которой состояла в превращении Средиземноморья в пространство безопасности, солидарности и обоюдных обменов. Начало этого процесса стало неотъемлемой частью европейской реакции на окончание Холодной войны и глобализацию. Этот процесс свидетельствует о том, что мы признаем нашу взаимозависимость, и нацелен на создание «средиземноморской идентичности». Мы свободно обсуждаем все вопросы, что делает Барселонский процесс великолепной лабораторией идей.

Однако с 1995 года мир изменился, точнее, он изменился 11 сентября 2001 года. Средиземноморье рискует стать перекрестком множества угроз современного мира. Мы должны адаптировать наши отношения для того, чтобы с большим успехом противостоять бедности, плохому управлению, торговле людьми и политическому экстремизму. Евро-средиземноморское партнерство не является единственным инструментом международного сотрудничества, но это один из самых разработанных инструментов и единственный, одновременно способствующий безопасности и реформам.

Это правда, что Барселонский процесс был рожден в надежде на мирное урегулирование палестино-израильского конфликта посредством соглашений Осло, и что отсутствие мира между Израилем и Палестиной бросает тень на нашу работу. Однако Барселонский процесс был создан для поддержки мирного процесса, а не для его подмены. Европа приветствует заключение мирного соглашения и является главным дарителем палестинцев. Наша цель состоит в одновременном продвижении демократии и безопасности. Мы считаем, что эти два вопроса взаимосвязаны и поддерживаем демократические изменения в регионе. Мы также намереваемся рассмотреть проблемы образования и иммиграции.

Евро-средиземноморское партнерство было создано согласно эволюционной, а не революционной логике. Оно развивалось без лишнего шума и увенчалось завидным успехом.

В современном международном контексте это партнерство имеет первостепенное значение в реагировании на нестабильность некоторых стран и государств в состоянии упадка, являющихся причиной возникновения новых региональных кризисов. Идеологическая радикализация и терроризм адаптировали военный подход, и некоторые средиземноморские города испытали этот подход на себе. Необходимо также бороться с такими глобальными проблемами, как бедность и ухудшение экологической ситуации. Все эти вызовы доказывают, что разделительная линия между внутренней и внешней политикой становится тоньше день ото дня, и, следовательно, существуют проблемы, которые любая страна не в состоянии решить в одиночку. В этих обстоятельствах средиземноморская политика имеет для Европы первостепенную важность, ведь Средиземноморье является средоточием наиболее крупных вызовов миру в таких областях, как безопасность и борьба с терроризмом, развитие, соблюдение прав человека, защита окружающей среды, образование и иммиграция.

Десятая годовщина Барселонского процесса предоставляет возможность для подведения итогов и принятия вызовов. В нашей рабочей программе выдвинуты приоритеты в трех основных областях: защите прав человека и демократии, росте и либерализации экономики и образовании. Начиная с 2007 года, мы будем оказывать экономическую помощь странам, которые пожелают провести демократические реформы. Мы хотим способствовать обогащению юга путем создания регионального рынка и поощрения интеграции по линии юг-юг. Образование также занимает центральное место в этой программе, ведь треть населения наших средиземноморских партнеров младше 15 лет, и это станет в будущем крупным ресурсом.

Эти вызовы требуют обдуманных решений и преемственности в отношениях между Европой и ее средиземноморскими партнерами.

Десять лет назад страны средиземноморского бассейна и члены Евросоюза собрались в Барселоне. Сегодня в том же самом городе встретились представители 35 стран с целью продолжить начатый процесс. Необходимо придать новый импульс нашим стремлениям и противостоять новым вызовам: терроризму, иммиграции, организованной преступности и т.д. Мы должны, прежде всего, прийти к соглашению, регулирующему миграционные потоки. Все эти темы входят в повестку дня. Все мы признаем, что все мы должны сотрудничать во имя большего процветания и большей безопасности в регионе.

Расширение Евросоюза способствовало развитию безопасности и экономического развития на европейском континенте. Барселонский процесс помогает средиземноморским странам, но необходимо идти дальше. В частности, ЕС работает над урегулированием палестино-израильского конфликта путем содействия восстановлению палестинской экономики и развития государственной инфраструктуры. Мы также осуществляем наблюдательную миссию на границе между сектором Газа и Египтом и поддерживаем «дорожную карту». Но мы не должны останавливаться на достигнутом. Необходимо активизировать наши действия по поддержке политических реформ и защите прав человека в регионе. Нужно также развивать средиземноморскую экономику и товарообмен путем ликвидации торговых барьеров. Мы должны задуматься об улучшении структуры управления, образования, а также о борьбе с терроризмом.

Подводя итог десятилетнему евро-средиземному партнерству, можно сделать вывод о спорных результатах в области защиты прав человека и реализации фундаментальных свобод. Свобода прессы, независимость правосудия, демократизация политических систем и право на собрания оставляют желать лучшего. Тем не менее, этот процесс позволил разработать финансовые инструменты и установить отношения с неправительственными организациями и гражданскими обществами путем политического диалога.

В центре партнерства находятся две главные европейские проблемы: управление иммиграционными потоками и борьба с терроризмом. Увы, наши депутаты и гражданские общества приняли недостаточное участие в достижении полученных результатов. Для участия всех средиземноморских стран необходимо вовлечение политических и общественных деятелей региона.

Новая европейская политика соседства (PEV) включает в себя эффективные национальные планы действий с более конкретными целями в области демократии и фундаментальных прав. Но эти цели пока еще не получили четкой оценки подкомитета по правам человека, так как ЕС принял просьбу Израиля не создавать оценочного подкомитета. С этого момента Европа соглсилась на пристрастную и двойную политику, теряя доверие в глазах других партнеров, таких как Марокко, Иордания или Тунис. Что касается изучения ситуации в области прав человека путем рассмотрения конкретных случаев, то это предложение спорно. И здесь главной проблемой является индивидуальный характер оценки, и правозащитники не могут успешно работать в этих странах.

Евросоюз не способен создать в регионе механизм давления. Здесь символичен пример Туниса. Поэтому ЕС должен, в первую очередь, найти способы давления, чтобы избежать ослабления своего имиджа на международной арене. Можно, например, приостановить финансирование в некоторых областях, разумеется, не ставя под угрозу экономическое развитие страны. В конце концов, Тунис представляет вызов надежности евро-средиземноморского процесса.

Необходимо отказаться от идеи, что ЕС является «профессором» в области демократии, и не впадать в неоколониальный тон. Нужно, скорее, создать совместную базу демократических обязательств посредством подписания международного пакта. Гражданское общество стран Третьего мира разделяет такие наши ценности, как свобода собраний, прессы и правосудия. Отмечу также, что требования, вытекающие из борьбы с терроризмом, подвергают испытанию продвижение демократии и соблюдение прав человека.

« Стало ли, наконец, Средиземноморье зоной мира и стабильности? ». Очевидно, что ответ на этот вопрос отрицательный. Мы по-прежнему далеки от средиземноморской демократической зоны, заявления о создании которой высказывали главы государств Средиземноморья и Евросоюза в 1995 году в Барселоне.

С тех пор страны Центральной Европы достигли огромного прогресса по сравнению со средиземноморским регионом. Этот прогресс связан, в первую очередь, со стремлением этих стран и их народов как можно быстрее вступить в Евросоюз, который, в свою очередь, поспешил прийти им на помощь. Что же до средиземноморских режимов, за исключением Кипра, Мальты и Турции, отсутствие политической воли мешает проведению глубоких преобразований в этом регионе.

Впрочем, соглашения 1995 года были похожи на перечень, разработанный дипломатами и принятый главами государств, которые не подумали о методах, способных конкретизировать главную цель – создание зоны мира, безопасности и процветания. Однако политические и экономические изменения, произошедшие в средиземноморской зоне в последние десять лет, очень заметны. Так, например, граждане и правительства средиземноморских стран, наконец, осознали, что глубокие политические реформы жизненно необходимы. Со впечатляющей скоростью снизился уровень рождаемости, что в долгосрочной перспективе будет ограничивать уровень безработицы. Кроме того, регион избежал военных столкновений, за исключением палестино-израильского конфликта и алжиро-марокканского противостояния в вопросе Западной Сахары. Это не помешало странам увеличить военные бюджеты и расходы. В целом, результаты неплохие, если не сравнивать средиземноморские страны с другими странами, то можно констатировать, что они сделали наиболее важные шаги в различных областях.

Можно ли сказать, что за этими изменениями стоят Барселонские соглашения и Евросоюз? Никто не может отрицать, что Барселонские соглашения создали необходимый климат для дискуссий и переговоров между различными сторонами и облегчили либерализацию арабских экономик. Но истинными организаторами этого развития являются, в первую очередь, граждане, и потом, - некоторые средиземноморские руководители, стремящиеся создать настоящую демократию с соблюдением прав человека и либеральной экономической системой. Все это является лишь началом фазы развития в истории средиземноморских стран. Этот начальный этап должен быть поддержан европейскими партнерами, для которых реформы являются единственной гарантией столь требуемой безопасности.

Несмотря на свою важность, Средиземноморье все больше начинает напоминать бедного родственника Европы. Сказывается четкая линия разлома между Севером и Югом, но также и отрицательное отношение ЕС в последние двадцать пять лет, которое может быть объяснено лишь отсутствием единого стратегического проекта в отношении южных стран. Политика европейского расширения направлена, прежде всего, на Север, потом на Южную Европу и только потом на большой Восток в ущерб южносредиземноморским странам. Граница была очерчена с первого раза: она тщательно ограничивает южносредиземноморские страны «Европы», в том числе и Турцию. Эта политика привела к драматическим последствиям в отношениях между населением двух берегов в силу отсутствия свободы передвижения и трудностей в установлении торговых отношений. Это, в свою очередь, привело к появлению недоверия и постоянным иммиграционным потокам, сделав средиземноморскую границу крайне беспокойной для Европы.

До Барселонской конференции 1995 года в отношениях между странами было больше безразличия, чем соседства. После 1995 года была разработана исключительно торговая политика. Эта политика, в обмен на финансовые переводы и обещание о вступлении в 2010 году в европейскую в зону свободной торговли, требовала ликвидации таможенных барьеров на Юге и открытия внутренних рынков европейским товарам. Итог этой политики мрачен, а Барселонский процесс вскоре исчезнет, уступив место процессу «великого соседства». Однако Средиземноморье переполнено конфликтами, которые, от Ирака до Палестины, напрямую влияют на жизнь европейцев. Но Европа поворачивается спиной к этому региону, готовясь с большой помпой похоронить Барселонский процесс.

Тем не менее, Европа не может игнорировать юг Средиземноморья. Иммиграционные потоки из этих стран не прекратятся. Миграционное движение зарождается внутри самой Африки, а потом идет все дальше на север, стремясь достичь Европы. Однако перед лицом этой проблемы Европе остается лишь вырыть огромную траншею. Евросоюз хочет превратить Испанию, Италию, а также Марокко, Алжир и Ливию в буферные зоны путем создания лагерей задержания беженцев и эмигрантов.

Фактическое неучастие Израиля в саммите, посвященном десятилетию Барселонского процесса, вызвано более глубокими причинами, чем указанный внутриполитический кризис.

Отношение Израиля к Евросоюзу носило шизофренический характер с самого его появления в 1957 году. С одной стороны, мы восхищаемся «классической» европейской культурой, гасторономией, литературой, экономикой, туризмом…а сдругой, - мы осуществляем умеренную, агрессивную, а подчас и воинствующую политику в отношении Европы. Тем не менее, христианская Европа не может порвать особенные отношения со «Святой землей» и восхищается научным и техническим прогрессом израильской промышленности…хотя в то же время 59% европейцев считают Израиль угрозой для всего мира.

Ключ к пониманию этих двойственных отношений кроется в том факте, что еврейская кровь течет во всех европейских венах, а рефрен «Европа – колыбель антисемитизма», со своей стороны, вошел в нашу кровь. Взгляд Израиля прикован к далекой Америке, а близкая Европа удерживается на дистанции. Израиль ведет себя не как средиземноморская страна, а как островок, затерянный в Атлантическом океане, несмотря на свой привилегированный статус в ЕС, предоставляющий широкие права в области экономики, исследований и развития. Достаточно напомнить, что наша торговля гораздо больше связана с Европой, чем с нашим «великим другом и союзником» по другую сторону океана.

В связи с провалом Барселонского процесса Евросоюз начал предлагать своим соседям новый тип отношений, приглашая дружественные страны, от Украины до Марокко, присоединиться к европейскому проекту. Эта новая инициатива вызывает множество непростых и эмоциональных вопросов у израильтян, начиная с вопроса еврейской сущности Государства Израиль, и заканчивая вопросами ослабления нашего суверенитета, принятия иностранного законодательства, подчинения иностранным юридическим принципам (с верховной ролью европейского суда), а также вопросами внешней политики, в частности, безусловного принятия многостороннего подхода ООН.

Израиль должен понять, является ли эта новая модель индивидуального партнерства выгодной для него. Для нас это возможность модернизировать наши отношения с ЕС, укрепив сотрудничество в области работы полиции, юридической и экологической областях и отбросив другие сферы, которые могут повредить нашей безопасности и стабильности, например, свободное передвижение людей и товаров. Настал момент подвести итог провального Барселонского процесса, а также подвести итог нашим собственным ограничениям. Барселона вынудила нас войти в «средиземноморскую корзину», которая долгие годы тормозила наши отношения с Европой. В этом смысле, новая европейская политика соседства может придать им новый импульс.