Только косвенно, через статью друга-журналиста в газете Die ZeitЙошка Фишер наконец высказал свою позицию в дебатах, касающихся вовлеченности немецкого правительства (к которому он принадлежал и управлял в сфере международной политики) в войну США против терроризма и «побочного ущерба», нанесенного правам человека и основным принципам нашей Конституции.

Но не только Фишер уклоняется от участия в дебатах, ХДС/ХСС и СДП придется тоже поспорить с историей. Когда они были в оппозиции, они жаловались на дистанцию, разделяющую Берлин и Вашингтон, делая вид, что не знают о нарушении международного права США и про их военную и экономическую гегемонию. Сегодня это лицемерие продолжается, скрываясь под разоблачением ошибок правительства Шрёдера. В понятиях Фишера позиция Германии могла быть только двойственной, учитывая исторический долг Соединенным Штатам. Сегодняшняя обстановка по крайней мере ценна тем, что немецкие консерваторы должны осознать размах моральной трясины, в которую позволила себя затянуть Германия, участвуя в войне, развязанной Бушем в качестве послушного вассала империи.

Тем не менее интересно посмотреть, как Фишеру, члену партии, всегда ставившей превыше всего демократические моральные ценности и защиту прав человека, удалось устранить противоречия между принципами и действиями Джорджа Буша мл., Колина Пауэлла и Кондолизы Райс. Он утверждает в своем интервью, что всегда настаивал на уважении прав человека и на отказе от применения пыток. Жаль только, что это неодобрение так и не стало публичным , в отличие от порицания Ангелы Меркель, у которой хватило смелости его сформулировать перед Кондолизой Райс. Но через пару предложений он объясняет, что в борьбе против терроризма, невозможно избежать «темных пятен», что ясно дает понять, что существуют такие ситуации, когда принципы правового государства могут быть урезаны во имя правого дела.

Исторически сложилось, что подобная идея из уст немца звучит скандально.

И опасно.

Британские депутаты, возвращаясь с каникул и не переставая при этом размышлять о будущем направлении деятельности своих партий, утверждают, что они не забыли о вопросе передачи задержанных исламистов в секретные лагеря, где те могли быть подвергнуты пыткам. Впрочем, группа парламентариев работает над этим вопросом. Возглавляемая консерватором Эндрю Тайри, она включает Крисса Маллина и сэра Мензиса Кэмпбелла. В данный момент они ждут отчета от правительства.

_За рассмотрением этого вопроса снова стоит союз Великобритании с США и различия в правовых системах наших государств. Он возник еще в самом начале войны с терроризмом, когда заговорили о возможном аресте Усамы Бен Ладена британскими войсками. Стоило ли доверять это дело американским военным, зная заранее, что Бен Ладен будет, без сомнения, казнен?

_В Великобритании сегодня невозможно утверждать, что передачи заключенных законны, поэтому британские министры не хотят слышать разговоров об этом ни у себя, ни в США. Правительство ограничивается уклончивыми докладами на эту тему и старается остановить парламентские инициативы проведения расследования. В мире на сегодняшний момент ведется три судебных расследования по поводу « extraordinary renditions »: одно - в Испании, одно - в Италии и одно – в Германии. К этому можно добавить открытое расследование в Канаде, парламентское расследование в Швейцарии и правительственное расследование в Польше. И ничего в Великобритании! Кажется, что министрам есть что скрывать.

Без тени сомнения можно утверждать, что самая некрасивая фраза, которая вошла в английский лексикон – это « extraordinary rendition ». Под «extraordinary» следует понимать не «чрезвычайный», но «секретный», «жестокий» и «незаконный». То же самое с « rendition », что является многозначным термином и может означать и «достижение», и «обмен», и даже «возвращение», но в данном случае оно означает «секретное похищение людей, чтобы допрашивать их в секретных местах в странах, где не разрешается применять пытки». Это выражение со скандалом вошло в политический язык и заменило выражение «экспорт пыток».

Теперь, когда Джону Маккейну удалось провести закон о пытках, можно предположить, что администрация Буша активизирует процессы передачи заключенных. Количество судебных дел, касающихся перемещения заключенных, увеличивается, и всё говорит о том, что это только небольшая часть того, что было содеяно. Кондолиза Райс, во время своего турне по Европе, посоветовала главам европейских государств не вмешиваться, и они согласились.

К концу декабря, немецкое правосудие закрыло исламистский центр в Мюнхене, так как там нашли брошюры, поощряющие действия террористов-смертников. Нам сообщили, что один из истцов по делу передачи заключенных был завсегдатаем этого центра. Это должно было бы нас подтолкнуть к мысли, что деятельность этого центра правомерна, но закон искажается, когда считается, что цель оправдывает средства. Теперь начали изменять слова, чтобы менять логику, а затем и практику. Хоть и возможно, что такая практика не подвергнется законному осуждению, но она не должна, тем не менее, ускользнуть от морального порицания.

Три года назад тысячи арабов и мусульман были вызваны в отделы иммиграции, чтобы пройти регистрацию, сфотографироваться, ответить на вопросы и оставить для базы данных свои отпечатки пальцев. Это была первая стадия Национальной системы безопасной регистрации въезда-выезда (NSEERS), программы, введенной Джоном Эшкрофтом и представленной как существенное направление политики защиты безопасности в борьбе с терроризмом. Но в основном, это привело только к потере во всех отношениях доверия иммигрантов к иммиграционной службе и явно не помогло арестовать хотя бы одного террориста.

Ввиду отсутствия средств и навыков у работников службы, такая регистрация спровоцировала хаос. В Лос-Анжелесе 700 иммигрантов иранского происхождения было заключено под стражу, пока их регистрировали, что спровоцировало панику среди людей, которые должны были также пройти эту процедуру. Регистрация производилась в произвольной манере. Одним иммигрантам, пришедшим в отдел иммиграционной службы, говорили, что они не должны регистрироваться, другие находили себя в списках на высылку из страны.

Сегодня должно было бы быть зарегистрировано 160 000 человек: все, приехавшие из 24 арабских или мусульманских стран и из Северной Кореи. В действительности зарегистрировано 83 000. Большая часть тех, кому надлежало это сделать, предпочли не регистрироваться и покинули страну, например, пакистанец, уехавший в Канаду. Из 83 000 зарегистрированных - 14 000 подлежат высылке. Мы не знаем, сколько человек действительно было выслано, ведь администрация Буша не приводит цифр.

Такой способ действий вредит нашему имиджу и не способствует нашей безопасности.

В воскресенье в США начнется пятый сезон феноменального сериала 24. Каждый сезон разделен на 24 эпизода длительностью в час и рассказывает о событиях одного дня. Сюжет заключается в безнадежной попытке антитеррористического подразделения избежать серьезной катастрофы и сконцентрирован на действиях агентов, Белого Дома и подозреваемых. Действие в реальном времени придает сериалу неотложный характер, который усиливается постоянным присутствием отсчета секунд. Все сделано таким образом, чтобы создалось впечатление трансляции в прямом эфире драматичного действия, и это усиливает давление на телезрителя. Это также позволяет подтвердить, что действия персонажей не подчинены закону, и показать, что они широко используют пытки в отношении подозреваемых.

Этот сериал подтверждает мнение профессора права из Гарвардского университета Алана Дершовица. Уравновешивая факт применения пыток, персонажи – исполнители пыток, готовы пожертвовать своей жизнью ради спасения огромного числа людей и находятся перед моральной дилеммой – делать ли то, что они делают. В этом и заключается идеологическая ложь этого сериала. Известно еще с момента анализа проблемы, проделанного Ханнахом Арендтом, что правительство, требующее от своих агентов выполнять грязную работу, утверждает о возможности эмоционального дистанцирования.

Сегодня Дик Чейнитстаивает право применения пыток, и серил типа 24 делает такую позицию очевидной. Если практика пыток так афишируется, это вовсе не означает, что с лицемерием покончено, это всего лишь значит, что что-то изменилось в наших критериях этических оценок.