В настоящее время ядерной политике Ирана уделяется столь глубокое внимание во многом из-за природы исламского режима и отношения к нему. Часть международного сообщества поддержала действия Германии, Франции и Великобритании, желавших положить конец недопустимому несоблюдению Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) страной, его подписавшей. Однако иранское досье великолепно поддается управлению, поэтому нет никаких оснований для того, чтобы кризис развивался.

Иран возобновил свою ядерную программу в 80-е гг. для того, чтобы сопротивляться Садама Хусейна (Saddam Hussein). Но после многолетних усилий, которые шли вразрез с обязательствами страны перед международным сообществом, Иран, несомненно, пришел к выводу, что дело оказалось куда сложнее. В 2002 году, когда тайная программа была раскрыта, Иран смог произвести лишь несколько миллиграмм плутония и несколько грамм урана. С тех пор, в ходе усиленных проверок, проведенных в стране экспертами Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ), существенных сдвигов выявлено не было, и Тегеран согласился на установление на своей территории системы дополнительного контроля. Этот контроль ведется по сей день, в том числе контролируется деятельность объекта в Испахане (Ispahan), хотя эта деятельность противоречит требованиям международного сообщества.

Этот опыт, заслуживший внимания со стороны международного сообщества, был достигнут благодаря усилиям Германии, Франции и Великобритании. Для дальнейшего продвижения нужно продолжать следовать по этому пути. Иран является участником ДНЯО и должен им оставаться. Он подписал дополнительный протокол МАГАТЭ, который в теперь должен ратифицировать. Сегодня Иран должен также предоставить гарантии того, что ядерные технологии не будут использоваться в военных целях. И именно на этом месте переговоры наталкиваются на преграду. Европейцы требуют отказаться от весьма чувствительной технологии по обогащению урана при помощи центрифуги, гарантируя поставки Ирану необходимого топлива. Иран же опасается, что энергетический сектор страны будет зависеть от доброй воли европейцев. Никто не хочет уступать.

Тем не менее, возможности для компромисса существуют. Иранцы могут на основании ДНЯО проводить исследования и развивать технологии центрифугирования. Можно признать за Ираном это право, если он обязуется, что концентрация обогащенного урана не будет превышать более 3 – 5 %, необходимых для должной работы электростанций, но недостаточных для производства ядерного оружия. Если установки будут контролироваться МАГАТЭ, хватит и нескольких дней для того, чтобы выяснить, были ли нарушены условия договора. А чтобы произвести необходимое количество ядерного материала для создания бомбы потребуется гораздо больше времени. Если МАГАТЭ будет в состоянии произвести необходимые проверки, проблема будет почти решена.

Противники подобного договора заявляют, что Иран смог бы на его базе втайне развивать ядерную программу. Но он может это с таким же успехом делать, утверждая, что прекратил обогащение урана. Иран способен скрыть функционирование дюжины центрифуг, но скрыть работу тысячи людей и получение урана невозможно. Необходимо выстраивать систему безопасности, проявляя осторожность и внимательно за всем наблюдая. Будет намного хуже, если Иран откажется от дополнительного протокола, либо выйдет из ДНЯО, мотивируя это чрезмерным давлением или агрессией со стороны международного сообщества и отказом в доступе к современным технологиям, являющимся, с его точки зрения, правильной или нет, неотъемлемым правом каждого.

Источник
Le Monde (Франция)

« Pour sortir par le haut de la crise nucléaire iranienne », François Nicoullaud, Le Monde, 18 сентября 2005.