JPEG - 70.4 kb

Франция поддерживает английскую позицию в отношении поставок вооружений сирийским боевикам. Но почему? Что, Лоран Фабиус и вся его команда с ума сошли? После дипломатических промашек в Африке, закончившихся отставками ответственных сотрудников на Набережной Орсэ, и в условиях намечающегося увязания в военной операции в Мали Франция фактически объявляет войну Сирии.

Другого смысла у французской позиции нет. Может быть, во Франции вновь вселяется дух колониализма, если только он у неё до этого пропадал? Французские политики, распевающие оды о правах человека и международном праве, делают непростительный шаг в отношениях со Средним Востоком. Этот ход неминуемо скажется на отношениях Франции со всем миром, а от того, что большинство европейцев выступают против этой идеи, у нас должно бы жужжать в ушах. Но ничего подобного не случилось. Дуэт Олланда и Фабиуса решился объявить эту войну.

Объявление незаконной войны с точки зрения международного права.

Крах внутреннего экономического курса Франсуа Олланда, в силу бездумной приверженности общеевропейской политике, вынуждает его создавать дымовую завесу и одновременно утверждать, что он защищает свободу во всём мире. Такой манёвр больше ни на никого не действует.

Чтобы уяснить незаконный характер этой войны, важно напомнить пункты статьи 2 Устава Объединённых Наций, которая гласит:

Статья 2. Для достижения Целей, указанных в статье 1, Организация и ее Члены действуют в соответствии со следующими Принципами:

1. Организация основана на принципе суверенного равенства всех ее Членов;

2. Все Члены Организации Объединенных Наций добросовестно выполняют принятые на себя по настоящему Уставу обязательства, чтобы обеспечить им всем в совокупности права и преимущества, вытекающие из принадлежности к составу Членов Организации;

3. Все Члены Организации Объединенных Наций разрешают свои международные споры мирными средствами таким образом, чтобы не подвергать угрозе международный мир и безопасность и справедливость;

4. Все Члены Организации Объединенных Наций воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или ее применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с Целями Объединенных Наций;

5. Все Члены Организации Объединенных Наций оказывают ей всемерную помощь во всех действиях, предпринимаемых ею в соответствии с настоящим Уставом, и воздерживаются от оказания помощи любому государству, против которого Организация Объединенных Наций предпринимает действия превентивного или принудительного характера;

6. Организация обеспечивает, чтобы государства, которые не являются ее Членами, действовали в соответствии с этими Принципами, поскольку это может оказаться необходимым для поддержания международного мира и безопасности;

7. Настоящий Устав ни в коей мере не дает Организации Объединенных Наций права на вмешательство в дела, по существу входящие во внутреннюю компетенцию любого государства, и не требует от Членов Организации Объединенных Наций представлять такие дела на разрешение в порядке настоящего Устава; однако этот принцип не затрагивает применения принудительных мер на основании Главы VII.

То есть Франция нарушает все пункты! Как можно говорить о политическом решении в Сирии, тогда как страна более двух лет подвергается внешней агрессии и эта агрессия принимает особый характер с приходом двух держав, в данном случае Великобритании и Франции, заявивших о своих намерениях вооружать повстанцев.

Имеют ли право власти этих стран вмешиваться в этот конфликт? Представили ли они эту операцию своим народам или хотя бы организациям, представляющим их народы? В случае Франции этого требует статья 35 Конституции Пятой Республики. Ответ отрицательный. А с точки зрения фундаментальных требований международного права, написанных чёрным по белому в Уставе Организации Объединённых Наций, мы неизбежно окажемся вне закона.

Давайте более серьёзно обсудим принципы, которыми руководствуются в международных отношениях. Первый из них это принцип государственного суверенитета: никакое государство не может посягать на территориальную целостность другого государства. Второй принцип запрещает всем государствам вмешиваться в дела, относящиеся к компетенции другого государства. Третий принцип обязывает государства действовать в направлении поддержания мира и международной безопасности.

Но Франция действует как раз наоборот, потому что она посягает на территориальную целостность Сирии, поставляя оружие боевикам, которые сражаются против регулярной армии этого государства и его сил безопасности. Даже если допустить, что в силу сложившихся обстоятельств, у Франции есть моральный долг поддержать всеми средствами оппозицию, защищающуюся от несправедливой власти (разумеется, этот случай к нам не относится), мы всё равно не должны вооружать ту или другую сторону.

Тем самым мы ставим себя в положение агрессора и мы всё меньше и меньше беспокоимся о мирном разрешении международного кризиса.

Франция не должна присваивать себе право прямо и опосредованно нарушать суверенитет другого государства, даже если это касается Сирии, которую Париж ни во что не ставит.

Смешнее всего то, что Франция, стремится в то же время принять участие на всех встречах «друзей Сирии»! Но Сирия прекрасно может обойтись и без таких друзей.

Как не говорить о международном кризисе, если общеизвестно, что в дестабилизации обстановки в Сирии замешаны такие страны как Турция, Саудовская Аравия, Катар или Ливия… Что до Франции, которая до сих пор довольствовалась помощью беженцам, то несколько французских агентов были «замечены» в квартале Баба Амр, в Хомсе, или на границе с Ливаном и Турцией, при этом не было высказано никаких опровержений со стороны компетентных лиц. А теперь мы переступаем ещё одну границу в военной эскалации, и это не останется без последствий…

Qu’arriverait-il si la Russie, par exemple, pour ne citer qu’elle, estimait que ses intérêts directs sont menacés par cette volonté française de changer le régime en Syrie et décidait d’y envoyer des troupes ? La France est-elle prête à faire face à cette éventualité ? Que cherche-t-elle en adoptant cette posture belliqueuse ? La France entend-elle sauver la paix ? Certainement pas puisque depuis deux ans ce conflit s’envenime justement en raison du flux incessant d’armes et de combattants, qui passent à travers les quatre frontières de la Syrie avec ses voisins, la Turquie, le Liban, la Jordanie et l’Irak.

Что будет, если, скажем, Россия, не говоря о других государствах, посчитает, что её непосредственные интересы ущемляются французским намерением изменить режим в Сирии и направит туда свои войска? Готова ли Франция к такому повороту событий? Чего она добивается, становясь на такую воинственную позицию? Намеревается спасти мир? Конечно, нет, потому что в течение всех этих двух лет конфликт поддерживается именно в силу беспрестанного притока оружия и боевиков, которые проникают в Сирию через её границы с четырьмя соседними государствами Турцией, Ливаном, Иорданией и Ираком.

Однако главный риск состоит в другом…

К переползанию сирийского кризиса … на французскую территорию.

Кажется, Франция уже готовится к тому, что в данный момент испытывает Сирия. Похоже, она служит пробным шаром для некоторых западных стран, которые опасаются военных операций в городах.

Вряд ли честный аналитик сможет отрицать эту реальность. На этом основании я выдвигаю вполне реальное предположение, и оно признано Господином Вальсом, министром Внутренних Дел, о наступлении всеобщей смуты во Франции, когда на улицах появятся толпы людей или организованные банды, в частности те, что связаны с салафистскими организациями, подобно тому, что происходит в Сирии.

Depuis quelques années la France envisage un tel risque. Le terrorisme islamique est considéré en France comme un « péril fatal ». La caractéristique de cette menace : elle réside en banlieue et est sensible aux discours radicaux délivrés par les organisations proches d’Al-Qaïda, le GSPC algérien, le GICM marocain..

Такой риск Франция признаёт уже в течение нескольких лет. Исламский терроризм рассматривается во Франции как «роковая опасность». Отличительная черта этой угрозы состоит в том, что она сосредоточена в пригородной зоне и очень чувствительна к радикальным теориям, проповедуемым организациями, близкими в Аль Каиде, алжирской Салафистской Группе проповеди и джихада, Боевой Исламской марокканской Группе …

Что будет делать Франция, если окажется перед лицом этой опасности? Разработано множество различных планов, и мы в праве задать вопрос, а не играет ли наша страна с огнём? Отправлять боевиков и снабжать их оружием, которое неминуемо попадёт в руки салафистов – вряд ли найдётся лучшее средство для этого оружия оказаться в конце концов в предместьях Парижа, Лиона или Марселя…

Наличие армейского вооружения в руках преступников, о чём в последнее время не раз сообщалось в прессе, показывает, что мы находимся на последней стадии, когда такое оружие уже распространяется в предместьях наших городов. Хуже того, некоторые источники подтверждают, что среди боевиков в Сирии есть и французские джихадисты. Если их там не убьют, чем они будут заниматься по возвращении во Францию? Похоже, угроза того, что сотни таких, как Мохамед Мера, перейдут к действиям, не беспокоит наших политиков.

Дислоцировать армию на вышедшей из под контроля территории – это не академическая гипотеза, и цель этой операции не состоит в том, чтобы просто навести там порядок; нужно прежде всего вызволить эти территории из рук радикальных исламистов, как за рубежом, так и в самой Франции, как это указывается в инструкции CHEAR, Центра высшей военной подготовки:

«Границы повышенной опасности или вооружённой конфронтации смещаются в городские кварталы и зоны, опустошённые терроризмом или войной (…) Эти границы отделяют группы общей идентичности или сообщества, готовые силой отстоять землю, которую они считают своей. Во Франции эти зоны официально не признаются государственной властью, которая использует «кодированные» выражения, употребляя «политически корректные» и выражаясь намёками: «кварталы повышенной чувствительности», «народные кварталы», «неправовые зоны». Что до конкретного гражданина, он знает, где это находится и где то, о чём говорят «это ужасно». Эти зоны в сознании сообщества приобретают статус территории, отвоёванной у королевской власти, либо у суверенной власти, легитимность которой после этого оспаривается, а при необходимости она завоёвывается. В этих зонах представители сообщества получают власть в виде обычного для нашего времени права, стремясь постепенно и незаметно подчинить себя законам демократического государства. При таком развитии событий использование законного насилия возможно лишь в крайних случаях, чтобы уменьшить угрозу» [1].

Этот доклад не является единственным, поскольку после волнений осенью 2005 года Делегация по стратегическим вопросам (DAS), организация подчинённая Министерству Обороны, обратилось с призывом представить предложения по вопросу:

«какой мощью должны располагать вооружённые силы, чтобы они могли выполнять задачи на собственной территории?»

В этом вопросе, кроме упомянутой террористической угрозы, между строк проглядывает вопрос и о насилии в пригородных зонах [2].

Пригороды превратились в новый рынок для войн в городских кварталах. Франция хочет быть специалистом в этой области, и поэтому оказывает помощь сирийским повстанцам в части планирования нападений на аэропорты и военные базы. Будут ли сами французские службы проходить тренировку на этих площадках и экспериментировать с новыми средствами и новой техникой для боевиков?

Социолог Матьё Ригуст справедливо заметил:

«Баталия в Гренобле, как и в Вилье-лё-Бель и как любая внутренняя операция, даёт возможность экспериментально проверить новую технику и представить на международный рынок вооружений для спецподразделений новые французские образцы» [3].

В этой войне городам государство располагает поддержкой предприятий оборонного комплекса. Они считают, что их опыт в части ведения войн в городских кварталах на крупных театрах военных операций (Ирак, Афганистан, Кот д´Ивуар и т.д.) обеспечивает им легитимность на собственной территории и наоборот.

Эти рынки оружия предлагаются государствам для операций по поддержанию порядка (!), чем мог бы воспользоваться и Тунис во главе с Бен Али, если бы заявления госпожи Аллио-Мари, в которых она предлагала предоставить тунисскому режиму французские технологии, не вызвали широкий протест общественности и не заставили её отказаться от этого. Эти же средства предлагались также и государствам, опасающимся дестабилизации, городам, желающим обзавестись средствами наблюдения в случае массовых беспорядков с помощью, например, установки систем GPS, видеонаблюдения и звуковых датчиков.

Франция стремится даже создать партнёрские отношения с другими службами, имеющими опыт в этой области. Франция и Израиль уже в течение ряда лет продолжают сотрудничать по ведению партизанской войны в городах. Например, в статье, появившейся в газете Canard enchaîné 2 июня 2010 года, говорилось, что «офицеры израильской армии приняли участие во Франции в учениях по ведению электронных войн, нападению на радиолокационные посты на базах в Бискароссе ( департамент Ланд) и Газо в Жиронде». Там же было указано, что французские военные пройдут подготовку в Израиле по ведению боевых действий в жилых зонах.

Во всём этом нельзя не видеть связи с тем, что происходит в Сирии (нападения на аэропорты и радиолокационные посты). Может ли французский опыт пригодиться Катару, который финансирует военные действия в Сирии? Проблема состоит в том, что пока две великие державы (Соединённые Штаты и Россия) ведут переговоры по стратегическим вопросам, Франция довольствуется ролью продавца услуг, которые в общей сумме остаются незначительными по отношению к разыгрываемым ставкам.

Если мы предоставляем эти услуги другим странам, французский народ вправе быть информированным по этому вопросу. Французские граждане не допустят, чтобы республиканские службы были преобразованы в компании наёмников, работающих на другие государства.

Если дело перейдёт от стадии тренировок ко взрыву пригородных зон, трудно сказать, окажется ли наш опыт достаточным. И случится ли на нашей территории что-то подобное тому, что сейчас происходит в Сирии? Никто не может на данный момент ответить на этот вопрос. Во всяком случае, чтобы не накликать беду, лучше эту тему обойти молчанием.

Хуже того, а что нам скажут, если Катар или Саудовская Аравия, которым мы передадим наш опыт, решат через свои исламистские сети вооружить «недовольные» кварталы в Марселе, Лионе или Париже и направить их против французской полиции? Что нам скажут, если новейшие образцы оружия и ракеты, переданные сирийским повстанцам, вернутся во Францию через балканские сети (Босния, Косово или Албания), которые находятся на границе Европы?.

Нет сомнения в том, что наши военные идеально подготовлены и являются превосходными специалистами. Но располагает ли сама Франция средствами, чтобы позволить себе войну в городских кварталах? Обязана ли Франция играть с огнём? И делать это, в довершение всего, совсем не в интересах французских граждан, а лишь в интересах внутреннего военно-промышленного лобби и в интересах государств, которые не хотят установления мира и стабильности.

Другие европейские страны сознают эту ситуацию, и это объясняет их яростное сопротивление этой эскалации. В этой связи замечателен тот факт, что германская система нам представлена в качестве образцовой, когда речь идёт о продвижении реформ, направленных на ущемление социальных прав трудящихся. Наоборот, когда речь заходит о мире в Сирии, Франция отвергает немецкую позицию и придерживается военного курса…

Эта позиция тем более удивительна, что до сегодняшнего дня не было предложено никаких дебатов по этому вопросу, что могло бы позволить французскому народу узнать, с какой целью Франция вмешивается в это дело и, в особенности, каковы мотивы этого вмешательства.

Такие дебаты необходимы ещё и потому, что нужно объяснить французскому народу, как мы находим огромнейшие суммы на войны и почему мы не находим их для финансирования пенсионной системы и системы здравоохранения. И почему у нас не стало возможности предоставлять работу не только молодым людям, но и не очень молодым…

Перевод
Эдуард Феоктистов

[1] Каким должно быть вооружение, Центр высшей военной подготовки, 42 сессиия, 2005-2006г., Группа В/ Комитет №10.

[2] См. книгу генралов Лоупа Френкарта и Кристиана Пирота Восстания, терроризм, партизанские войны, насилие и борьба с ним в городской зоне, Economica, Париж, 2010 г.

[3] «В Гренобле власти устанавливают военное положение», Клое Лёпренс, Rue 89.com. 25 июля 2010 г.