Олланд посвятил свой пятилетний мандат Жюлю Ферри - поборнику французского колониализма. В то же время он назначил генерала Бенуа Пуга начальником штаба. Последний - не просто воин, а ветеран колониализма, который участвовал в битве у Колвези и руководил работами по возведению разделительной стены в Палестине.

Восстание канаков в Новой Каледонии и растущая нестабильность на Майотте свидетельствуют о трудностях, с которыми сталкивается Франция в отношениях со своей бывшей Империей.

Две Франции и колонизация

Чтобы понять суть происходящего, необходимо иметь в виду, что французская колонизация не имеет ничего общего с формами колонизации, практикуемыми Великобританией, Португалией, Испанией или Нидерландами. Республиканский идеал, которым Франция руководствовалась с XVII века (Анри IV был первым монархом, объявившим себя республиканцем), запрещал ей заниматься колонизацией исключительно с целью собственного обогащения. Французские поборники колониализма утверждали, что они «осуществляют цивилизационную деятельность». Под республикой я подразумеваю управление в общих интересах, а не в интересах какой-либо касты или социального класса.

С XVI по XIX век большинство колонизированных народов не имели ни образования, ни технологий, которыми обладали европейцы. Одни стремились преодолеть этот разрыв, другие - использовать его в своих интересах. На протяжении всей колониальной эпопеи во Франции боролись два течения: одно ратовало за эмансипацию, другое - за колонизацию. Эта внутренняя борьба нашла свое выражение в парламентских дебатах между социалистом Жюлем Ферри и радикальным республиканцем Жоржем Клемансо 31 июля 1885 года в Национальном собрании.

А теперь обратимся к высказываниям Жоржа Клемансо:

«Высшие расы имеют право властвовать над низшими расами, и это право, претерпевая определенную трансформацию, в то же время становится обязанностью цивилизации». Это слова господина Жюля Ферри, и мы видим, как французское правительство осуществляет свое право властвовать над низшими расами, ведя против них войну и насильственно приобщая их к благам цивилизации. Высшие расы! Низшие расы, практически так и сказано! Я, со своей стороны, особенно тяжело переживаю это после того, как увидел, как немецкие ученые научно доказали, что Франция должна была потерпеть поражение во Франко-прусской войне [1870], потому что французы - низшая раса по сравнению с немцами. С тех пор, признаюсь, я дважды подумаю, прежде чем обратиться к человеку или цивилизации и назвать их низшей расой (...) Китайцы являются низшей расой? А китайская цивилизация, происхождение которой неизвестно, и которая была доведена до крайних пределов, тоже низшая? И Конфуций тоже принадлежит к низшей расе? На самом деле [...] существуют документы, доказывающие, что желтая раса [...] ни в чем не уступает [европейской].

С экономической точки зрения целью французской колонизации было найти пути для экспорта промышленной продукции, в то время как целью британской колонизации, напротив, был поиск сырья и его использование индустрией Соединённого Королевства.

С философской точки зрения французская колонизация была оправдана теорией рас и их иерархии. Но с самого начала было ясно, что ни один француз в это не верил. Этот аргумент являлся результатом исключительно политической коммуникации. На самом деле, в отличие от других народов-колонизаторов, французы всегда старались понять цивилизацию тех стран, где они селились, и смешаться с другими народами. Британцы, напротив, создавали для них в своих колониях эксклюзивные клубы, а немцы запрещали «межрасовые браки» (1905).

После франко-прусской войны 1870 года националисты мечтали освободить Эльзас-Мозель, чью статую на площади Согласия они 48 лет закрывали черным полотном. С другой стороны, сторонники колонизации хотели отвлечь армии от их миссии по защите государства, превратив их в «экспедиционные силы», способные завоевывать дальние страны.

Вот почему сегодня несправедливо судить о французской колонизации целиком, будь она сама по себе хорошей или плохой, потому что везде оба течения оставили после себя разные следы. У меня остались приятные воспоминания о Председателе Сирийской народной ассамблеи, который показывал мне здания своего учреждения. Он начал с объяснения, что они дважды подвергались бомбардировкам со стороны французской «Партии колонизаторов». Первый раз - в 1920 году, чтобы навязать мандат Лиги Наций, второй - в 1945 году, когда Сирия уже четыре года была независимой и участвовала в создании Организации Объединенных Наций. После того, как мы склонили головы перед памятником погибшим парламентариям, председатель рассказал мне историю о суде над одним революционным лидером, который призывал к изгнанию французских оккупантов. Перед военным трибуналом его адвокат утверждал, что этот сириец всего лишь выполнял свой патриотический долг в полном соответствии с идеалами Французской республики. Присяжные, выбранные из числа французских солдат, единогласно высказались за его освобождение. В ответ генералы перевели их в другие колонии и отпрвили на передовую в надежде, что они падут на поле брани. Председатель Ассамблеи поделился со мной своими мыслями: «В конце концов, многие из нас погибли, став жертвами «Партии колонизаторов», но и вы во Франции заплатили свою цену за тот же идеал, который движет нами обоими. Во многих отношениях французская колонизация была ужасной, но это не было волей Франции, поскольку не один, а все присяжные, которых он упомянул, участвовали в общем деле с сирийскими революционерами, а бомбардировки 1945 года осуществлялись по инициативе генерала Олива-Роже без ведома Временного правительства Шарля де Голля, который сразу после этого отправил его в отставку.

Но когда началась деколонизация, французские солдаты, только что освободившие свою страну от нацистской оккупации, были брошены на реализацию имперской мечты. Бомбардировка Дамаска стала предвестником бойни в Хайфоне (Индокитай) и Сетифе (Алжир). Это были жестокие войны ради величия империи. Эти люди были убеждены, что не должны бросать народы, которых они завоевали и частично интегрировали в Республику. Их обязательства не имели ничего общего с политическими партиями: одни были правыми, другие - левыми. Они просто были неспособны поставить себя на место колонизированных народов.

На оборотной стороне этой никелевой медали, выпущенной компанией SLN в 1960-х годах, изображены французская монета с сеятельницей, голландская 25-центовая монета и греческая монета. На лицевой стороне - логотип компании. В то время компания контролировалась Ротшильдами. Сегодня закон гарантирует анонимность собственников.

Новая Каледония

Та же интеллектуальная ограниченность проявляется и сегодня в отношении Новой Каледонии и Майотты. Многие французы не в состоянии осмыслить достоинства независимости. «Партия колониалистов» - которая никогда не была политической партией, а представляет собой межпартийное лобби - до сих пор действует. Чтобы убедить неопределившихся, ей достаточно скрыть некоторые части паззла. Но, как правило, получив информацию, французы выступают за независимость и извиняются за то, что до сих пор не поддерживали её.

Французы имеют довольно смутное представление о национальном референдуме 1988 года, на котором были одобрены Матиньонские соглашения. Они знают, что в Новой Каледонии начался процесс деколонизации и что в течение тридцати лет деколонизированные канаки могут принять решение о том, оставаться ли им в составе Республики или стать независимыми. Идея о том, что, получив образование, колонизированные народы смогут на равных интегрироваться в Республику, сохранялась в тексте Конституции до 1995 года под названием «Французское сообщество» (раздел XII).

Французы не понимают, кому потребовалась эта внезапная вспышка насилия, унесшая жизни десятка человек и причинившая ущерб на миллиард евро.

А пресса и в этот раз играет роль пропагандиста, скрывая множество правдивой информации. Это правда, что жители Новой Каледонии отвергли независимость на трех последовательных местных референдумах. Последний (2021 год) даже отверг её подавляющим большинством в 96,5%. И правда, что канаки массово бойкотировали его, но, как нам сказали, потому что они были уверены, что проиграют. Но это не так! Канаки попросили перенести голосование сначала на год, а затем, в порядке компромисса, только на два месяца. Архипелаг был охвачен пандемией Ковид-19. Многие пожилые люди умерли. У канаков, согласно обычаям, после каждой смерти полагается соблюдать в течение года траур. Поэтому сторонники независимости не могли проводить избирательную кампанию в этот период, равно как и их народ не мог в этот период траура принять решение о независимости в составе Республики или вне ее. В итоге они предложили отложить голосование на два месяца, чтобы иметь возможность совершить похоронные обряды. Отказ президента Эммануэля Макрона принять какие-либо меры был воспринят как неприятие их культуры. Поэтому канаки бойкотировали референдум. Доверие, которое строилось в течение тридцати лет, было разрушено за три года.

Однако и этого было недостаточно, поэтому Матиньонское соглашение предусматривало необратимую передачу определенных полномочий из Парижа в Нумеа. Кроме того, по окончании процесса деколонизации и трех местных референдумов электорат Новой Каледонии будет увеличен за счет лиц, поселившихся на территории после 1988 года. Сторонники присоединения к Республике, или, говоря более понятным языком, сторонники колонизации, настаивали на том, чтобы эта перестройка была проведена как можно скорее. Демографически канаки стали меньшинством в своей собственной стране. «Лоялисты» (sic) устроили различные демонстрации, на которые канаки ответили протестами, собравшими вдвое больше людей. Затем президент Эммануэль Макрон вынес на повестку дня Национального собрания и Сената вопрос о созыве общего собрания в Конгрессе и закреплении в Конституции нового избирательного округа Новой Каледонии. Это и послужило толчком к взрыву.

Таким образом, «лоялисты» и президент Эммануэль Макрон несут полную ответственность за остановку процесса деколонизации и последовавшие за нею беспорядки. Внезапная поездка президента Макрона в Новую Каледонию не принесла ничего нового. Напротив, отсутствие предложений подтвердило, что он и дальше будет игнорировать канаков и пренебрежительно относиться к их культуре. Поэтому можно с уверенностью сказать, что в ближайшие три года ситуация будет только ухудшаться. Маловероятно, что преемник Эммануэля Макрона сможет исправить нанесенный ущерб. Все прибрежные государства считают, что Новая Каледония получит независимость с помощью силы. Чтобы защитить своих граждан, проживающих за рубежом, от грядущей революции, они репатриировали их.

Главный источник богатства Новой Каледонии - залежи никеля. Его добыча разделена между двумя компаниями - SLN и Prony Ressources. Они организованы по английскому образцу, что позволяет скрывать юридические лица и имена акционеров. До Матиньонского соглашения (1988) этот сектор полностью контролировался Ротшильдами - спонсорами Эммануэля Макрона.

Невозможно найти более точную фотографию центра перехвата «Бадамье» на Майотте. Аналогичный центр находится в Тонтуте в Новой Каледонии. Оба центра используются в системе радиотехнической разведки Франции в частности и Запада в целом.

Майотта

Ситуация на Майотте отличается тем, что здесь нет движения за независимость, а есть желание Коморских островов воссоединиться, подобно тому, как Франция воссоединилась, вернув себе Эльзас и Мозель. Но, как было сказано выше, сторонники колонизации этого не хотели.

В 1973 году Франция заключила соглашение с председателем правительства этой территории Ахмедом Абдаллой Абдераманом. Его подписал министр по делам заморских территорий, центрист Бернар Стази. Париж обязался организовать референдум о независимости на всем архипелаге и не делить его на части.

Коморские острова подавляющим большинством проголосовали за независимость, за исключением острова Майотта. Сторонники колонизации ссылались на статью 53 Конституции 1958 года, которая гласит: «Никакая уступка, обмен или присоединение территории не действительны без согласия затрагиваемого населения». Однако Майотта была куплена Францией раньше, чем остальная часть архипелага, и в законе о референдуме было указано, что Париж будет учитывать волю «народов», а не « народа». Президент Валери Жискар д’Эстен, который был сторонником Французского Алжира, решил отделить Майотту от архипелага. В результате Союз Коморских островов вступил в Организацию Объединенных Наций без Майотты. В то время почти все страны-члены ООН были возмущены тем, что Франция не выполнила свое письменное обязательство от 1973 года.

Впоследствии «Партия колониалистов», которая перенесла эту независимость не лучше других, попыталась вернуть себе контроль над остальной частью архипелага. Два течения, столкнувшиеся по поводу колонизации, снова вступили в борьбу. Но с окончанием независимости Алжира «Партия колонизаторов» больше не могла опираться на армию. Поэтому она стала опираться на бывшего профессионального военного, перешедшего в частный сектор, «наемника» Боба Денара. Наконец, в 2009 году президент Николя Саркози преобразовал Майотту в департамент, как это было с Алжиром до обретения им независимости.

Сегодня приток коморцев на Майотту вызывает рост насилия, в то время как в Союзе Коморских островов насилия нет. С точки зрения французов, эти мигранты незаконны, а с точки зрения коморцев, незаконны в этом месте как раз французы. В 2023 году министр внутренних дел Жерар Дарманен направил 1800 полицейских в рамках операции «Уамбушу» (возвращение контроля). Это чуть больше, чем сегодня в Новой Каледонии. Тем временем в Морони прошли крупные демонстрации, участники которых скандировали «Нет Франции» и «Нет французскому присутствию на Майотте».

Но Майотта нужна французской армии. Там расквартировано подразделение Иностранного легиона, которое контролирует острова Глорьёз (сами они являются территорией Мадагаскара, незаконно оккупированной Францией). Кроме того, здесь располагается центр радиотехнической разведки, входящий в состав сети «Эшелон» «Пяти глаз» (Австралия, Канада, США, Новая Зеландия и Великобритания).

Именно поэтому страны, страдающие от западного шпионажа, поддерживают присоединение Майотты к Союзу Коморских островов. Особенно это касается Китая и России.

Заключение

Некоторые заморские территории и департаменты Франции не были колонизированы, например, остров Реюньон был необитаем до того, как стал частью Франции. Другие, такие как Гваделупа и Мартиника, были колонизированы, а затем деколонизированы. Поэтому Франция имеет право сохранять их в своём составе до тех пор, пока коренное население соглашается на это. Однако она должна учитывать, что любой промах в отношении местного населения приведет к тому, что оно потребует независимости. Именно это и произошло в Новой Каледонии.

В других случаях, таких как Майотта, Франция нарушила свое слово, разделив Коморские острова. Независимо от того, как будут развиваться события, Франция здесь больше не хозяйка, и рано или поздно ей придется возвратить этот остров в состав архипелага, которого она лишилась.

Перевод
Эдуард Феоктистов