Как мы уже писали в Свободной точке зрения, после проведенного во Франции и Нидерландах референдума проект Европейской конституции был отклонен, что не способствовало открытию мэйнстримной прессы противникам данного документа. Европейский Совет решил сделать паузу, и создается впечатление, что Вашингтон уже не рассчитывает на этот договор в своей европейской стратегии. Однако некоторые его сторонники не отступают.

Таким образом, председатель Европейского парламента и испанский социалист Хосеп Боррель (Josep Borell) заявил в Chatham House, лондонском Королевском институте международных отношений (Royal Institute of International Affairs), что договор о Европейской конституции еще не умер. В The Independent были опубликованы основные моменты его выступления. Автор использует аргументацию, которая произвела фурор во время французской кампании: отклонение этого документа является не отказом общества, а следствием совокупности недоразумений и различных протестов, поэтому надо продолжать пропаганду, выждать подходящий момент, укрепить позиции и заставить принять это документ. Однако сегодня сторонников этой стратегии, по сравнению с их количеством сразу же после референдумов во Франции и в Нидерландах, становится все меньше, либо они просто предпочитают не распространяться по этому поводу. Тем не менее, это не означает полный отказ от выполнения целей и задач. В изданииInternational Herald Tribune председатель Европейской комиссии и убежденный атлантист Жозе Мануэль Баррозу вновь подчеркивает важность этих целей « политически корректным языком » Европейского союза. Бывший премьер-министр Португалии считает, что ЕС должен «адаптироваться » к миру, охваченному процессом глобализации, и содействовать стабилизации ситуации в странах ближнего зарубежья посредством их « демократизации». За этими словами, неоднократно повторяемыми президентом Европейской комиссии, стоит политический курс, который преследовался Комиссией с момента своего создания, суть которого состоит в адаптации Евросоюзом англо-саксонской социально-экономической модели, либерализации экономики, оказании поддержки цветным революциям на Востоке против России и дестабилизации еще не покорившихся режимов на Западе и на Ближнем Востоке. Автор также выражает свое сожаление по поводу того, что на институциональном уровне принятие Европейской конституции откладывается, но не считает, что она отжила свое время.

В том же ежедневном издании премьер-министр Дании Андерс Фог Расмуссен (Anders Fogh Rasmussen) высказывает свое мнение по поводу целей Европейского Союза, которое очень напоминает позицию Жозе Мануэля Баррозу. Он не говорит о необходимости реформы системы политического функционирования, а делает упор на одной единственной проблеме: открытие европейских рынков, либерализация рынка услуг (в том числе и в сфере образования) и прекращение всех государственных протекционистских мероприятий. Премьер-министр Испании Хосе Луис Сапатеро (José Luis Zapatero), в свою очередь, расценивает Европу в качестве игрока, способного урегулировать проблему миграционных потоков, с которыми сталкивается его страна. В газете The Guardian он высказывает свою точку зрения, считая необходимым, чтобы Европейский Союз объединился со странами африканского континента в деле содействия развитию и управлению миграционных потоков. Тем не менее, не имея возможности (или не желая) избегать традиционной проблематики Евросоюза, он сказал, что Европа должна усилить свою экономику через « Лиссабонскую стратегию », а также укрепить систему безопасности посредством сотрудничества полиции. Напротив, он старательно пытался уклониться от обсуждения темы, касающейся европейских политических институтов или ориентации европейской политики. Политические руководители Франции и Нидерландов, высказывая свое мнение по этому поводу, придерживались другого подхода. Напрямую столкнувшись с толпами недовольных, отказывающихся принять такой Евросоюз, каким его подразумевает Европейская конституция, политические руководители этих двух стран идут по совсем иному пути, нежели их европейские коллеги.

Это в особенности касается Жака Ширака (Jacques Chirac), чья точка зрения была широко распространена пресс-службой Елисейского дворца и одновременно напечатана в различных изданиях 25 стран Европейского Союза, среди которых: немецкая ежедневная газета Frankfurter Allgemeine Zeitung, бельгийская Le Soir, испанская El Pais, французская Le Monde, итальянская Corriere della Sera, польская Rzeczpospolita и британская Financial Times. Жак Ширак выступает за действия в социальной области и области, касающейся окружающей среды, и за активизацию политической Европы. Осознавая тот факт, что референдум потерпел поражение в связи с социальными проблемами, он представляет Европейский Союз в качестве силы, способной регулировать международную торговлю и оказывать сопротивление транснациональным компаниям, которые перемещаются в страны с дешевой рабочей силой. Такая позиция полностью идет вразрез с позициями Баррозу и Расмуссена. Он снова говорит о своей готовности поддерживать основные новаторские группы, способные, по его мнению, активизировать строительство Европы. На самом же деле президент Франции, активно работая над этими проблемами, не находит поддержки других европейских руководителей, которые в большинстве своем выступают за открытие рынков и адаптацию экономики к процессам глобализации, то есть к англо-саксонской модели. Он это знает, поэтому мы можем расценивать эти «новаторские группы» в качестве единственного способа работать с отдельными странами, поддерживающими его точку зрения.

Министр иностранных дел Нидерландов Бернард Бот (Bernard Bot) настаивает, в свою очередь, в газете Le Figaro на том, чтобы Конституция, которая была отклонена французами и голландцами, не была принята окольными путями в ходе обсуждения в Европейском Совете. Он идет еще дальше, считая необходимым соблюдение принципа субсидиарности. Он также считает, что обсуждение некоторых вопросов, которые сегодня решаются всем Европейским союзом, должны возвратиться на национальный уровень. Однако он не уточняет, о каких вопросах идет речь.

Каким бы ни были точки зрения, можно, тем не менее, констатировать отсутствие в этих спорах настоящих противников конституции, которых до сих пор нельзя встретить на страницах мэйнстримнойпрессы. Споры остаются, и продолжают преобладать.