JPEG - 83.2 kb

При создании Сети Вольтер в 1994 г. главной целью была защита свободы слова сначала во Франции, а затем и во всём мире.

В наши дни понятие свободы слова, по нашему мнению, искажается, и с ней борются. Поэтому мы попытаемся определить этот идеал.

Распространение идей значительно возрастает с изобретением печатного станка в конце XV века. После этого люди перестали слепо верить властям, и каждый мог иметь своё мнение.

Но со временем стало ясно, что благодаря дебатам гуманитарные идеи ускоренно развиваются, тогда как некоторые из них являются разрушительными для общества и, следовательно, должны подвергаться цензуре. И что полезно для общества, а что вредно, должна определять власть. Однако введение римским папой Павлом IV Перечня запрещённых книг (Index librorum prohibitorum) не помешало распространению антипапских идей.

А наша точка зрения состоит в том, что в большинстве случаев цензура более разрушительна, чем идеи, которые она запрещает. Любая система, в которой осуществляется цензура, сама себя уничтожает. И власть, практикующая цензуру, в конце концов свергается.

Здесь сталкиваются две большие школы. Статья 11 Декларации (французской) прав человека и гражданина (1789 г.) гласит, что закон должен определять и предупреждать нарушения свободы слова, тогда как 1-ая поправка к Конституции США (1791 г.) устанавливает, что никакой закон не должен ограничивать эту свободу.

Но Соединённые Штаты в то время только что освободились от британской монархии и не представляли собой нацию. Они ещё не сознавали тех трудностей, какие сопутствуют общественной жизни, но страдали от злоупотреблений власти Лондона. Поэтому для них свобода должна быть безграничной.

Потребуется целый век, чтобы французские законодатели определили границы свободы слова: подстрекательство к совершению преступлений и проступков, оскорбление и клевета. В отличие от цензуры контроль осуществляется не до публикации, а после.

В латинских странах клеветой называется факт сообщения порочащей информации без предоставления доказательств, при том, что некоторые факты не могут быть доказаны (например, случаи, подвергнутые амнистии, заказные преступления или просто факты личной жизни), и такие факты не подлежат публикации. В англосаксонских странах клеветой называются только те сообщения, ложность которых может быть доказана. На деле латинские законы требуют, чтобы автор доказал своё утверждение, тогда как по англосаксонским законам доказательство клеветы возлагается на того, на кого клевещут.

Как в том, так и в другом случае, суды могут защищать свободы слова только тогда, когда они состоят из народных судей (как в Бельгии), а не профессионалов, защищающих свой социальный класс. Такую позицию отстаивал Жорж Клемансо, но во время Второй мировой войны, когда правительства взяли суды под свой контроль, всё, что ему удалось совершить, было сведено к нулю.

Свобода слова, которую Запад внедрял на протяжении четырёх столетий, полностью пересмотрена с появлением новых информационных технологий, позволивших увеличить число авторов. Как и в XVI веке после короткого периода цветущей свободы, контроль над словом вновь возобновляется.

Раньше во Франции и в США свободу слова связывали со свободой прессы (то есть возможности использовать свободу слова в газетах). А сегодня о свободе прессы говорят лишь тогда, когда нужно лишить свободы слова простых смертных, обвиняемых в «конспирологии», то есть людей необразованных, безответственных и опасных для общества.

Сторонники предварительной цензуры обычно не высказывают своего стремления к контролю над политическими воззрениями масс. Они выступают либо как защитники религии (защита общества от ереси), либо как защитники морали (не допустить растления молодёжи с помощью порнографии). А появление социальных сетей предоставляет новую возможность для возрождения прежних аргументов.

На смену существующим религиям на Западе постепенно приходит новая религия. В ней нет Бога, но есть свои догмы (консенсус) и свои духовники (раньше ими были журналисты, а теперь собственники Twitter, Facebook, Instagram, YouTube и т.д.). Например, во Франции должны были провести референдум по введению в Конституцию следующей поправки: «Республика гарантирует сохранение биоразнообразия (1), окружающей среды (2) и ведение борьбы против изменения климата (3). Но все эти три предложения лишены смысла, поскольку биоразнообразие представляет собой не застывшую стадию, а изменяющийся процесс, окружающая среда всегда изменялась, и никто не препятствовал её изменению, а климат не подлежит никакому управлению.

Каждого из нас шокирует порнография, навязываемая детям, и нам хотелось бы их от этого защитить. Раньше крестьянские дети видели животных на скотном дворе, не всегда таких уж скромных и пристойных. А в наши дни младшие школьники думают, что животные спариваются, чтобы сохранить свой вид, и они смотрят по смартфону фильмы, которые тоже не всегда скромные и пристойные. Исторически большинство авторитарных режимов начинали с цензуры порнографии, а заканчивали запретами на политические воззрения. Поэтому менее рискованно для всех было бы ввести родительский контроль, а не открывать путь к утрате наших свобод.

И последнее замечание. Огромный шаг назад был сделан в 1990 г. с принятием европейских законов по борьбе против «негативизма». Затем в 2000-х годах были созданы привилегии для социальных сетей, а в 2010-х годах – рейтинговым агентствам.

Ясно, что эти законы подавляли любые формы реабилитации нацистского режима, но они не стали охранителями Истины. А главное, и это особенно важно, они установили тюремные заключения для нарушителей. То есть сегодня в Европе за свои убеждения можно оказаться в тюрьме.

Социальные сети, в числе которых Twitter, Facebook, Instagram и YouTube, добились потрясающих привилегий в США для управления всем миром. Они рассматриваются одновременно и как переносчики информации (как почта), и как регуляторы информации, которая по ним передаётся, как если бы почту наделили правом читать то, что она доставляет, и удалять то, что не нравится. Утверждается, что соцсети являются нейтральными переносчиками информации, и в них обеспечивается анонимность клиентов. Отсюда следует, что в соцсетях передаётся любая информация, включая и ту, которая провоцирует на совершение преступлений или правонарушений, зачастую оскорбительных или клеветнических, при этом авторы неизвестны. В случае пишущей прессы, издатель, который отказывается сообщить имя своего клиента, считается ответственным за содержание того, что он печатает, поэтому такие «переносчики информации» превратились в «регуляторы». А в случае соцсетей, имена виновных не выдаются, но аккаунты, которые они считают не соответствующими их идеям, удаляются. То есть они сами себя наделили правом судить.

28 мая 2020 г. президент Дональд Трамп лишил соцсети этой привилегии, открыв путь к управлению через суды, но маловероятно, что Конгресс США узаконит это решение. Тем более, что собственники этих форумов создали вместе с НАТО для интернет-сайтов рейтинговые агентства, которые не подлежат контролю (в их числе NewsGuard). Их задача состоит в том, чтобы спрятать в поисковых системах «плохих мыслителей» и вынудить их уйти из сетей. Произвол и цензура вновь возвращаются.

Перевод
Эдуард Феоктистов